«СТРАХ БОЖИЙ» И «СТРАХ ЦАРСКИЙ» В ТЕКСТАХ ПОВЕСТЕЙ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
Аннотация
Постановка проблемы. В данной статье авторы анализируют конструкции с семантикой страха перед царской властью и Богом на материале древнерусских повестей Смутного времени и классифицируют способы представления подобных конструкций.
Цель статьи состоит в анализе представленности эмоциональных и рациональных понятий страха Божия и страха царского (перед царем и самого царя) в древнерусских текстах и выявлении их оценочных, коммуникативно-прагматических и риторических смыслов.
Обзор научной литературы включает исследования: [Гришин, 2015; Пустовойт, 2017, Антонов, 2009; Богатырев, 2020, Адрианова-Перетц, 1958; Берман, 1982, Лихачев, 1951, Колесов, 2019; и др.].
Материалы и методы. Методы работы: семантический анализ оценочных и экспрессивных высказываний, включающих в себя эмотивы страха, анализ и экспликацию ценностей авторов древнерусских текстов путем изучения коммуникативно-прагматических и риторических смыслов, выраженных в Повестях Смутного времени. Выявлено 112 контекстов с семантикой страха. Исследование проводится методом ситуационного анализа. В текстах повестей
разбираются ситуации страха, характеризуются виды страха в зависимости от субъекта страха, объекта – источника страха, причины и последствия страха.
Результаты исследования. Выделены и проанализированы следующие конструкции с семантикой страха: страх Божий, страх царский, страх, трепет и ужас во время видений, страх перед иноземными захватчиками и внутренними врагами, страх, возникающий вследствие различных бедствий.
Выводы. Анализ приводит к выводу о том, что страх Божий и страх царский имеют разные смыслы, при этом связанные друг с другом. Страх перед благим властителем имеет положительные коннотации. Страх перед неблагим властителем (проявляющийся в «молчании» окружающих) осуждается книжниками и оправдывается ими вследствие жестоких действий со стороны царей. Страх перед правителем представлен книжниками как характерный для всего населения, но в основном ближайшего окружения правителей. В отличие от «царского» страха, страх перед иноземными врагами, различными внутренними врагами, разбоем, голодом и другими бедами был действительно всеобщим и касался всего Русского царства.
